Интервью с ветераном

Оцените материал
(7 голосов)

Память

Зайду я в храм, зажгу свечу
За тех, кто воевал.
За тех, кто пролил кровь свою,
Кто нам свободу дал.

Деды, прадеды, и отцы!
Спасибо Вам за все!
Ведь это Вам благодаря
Мы все сейчас живем.

На нашем жизненном пути
мы будем помнить Вас.
Вы с верой крепкою спасли
Своих детей и нас!

Была жестокою война,
Была она трудна,
И многих воинов забрала
У матерей она.

Народ могучий воевал,
И помнит вся страна
Как было страшно всем тогда,
Надежда в нас жила!

Гремели взрывы, длился бой,
Повсюду гильзы, кровь.
Стояли братья как стеной
И защищали кров.

У всех единой цель была:
Победу одержать!
И ненавистного врага
С Земли Родной прогнать!

И вот прошло четыре года,
Ликует вся страна!
Вы воевали очень долго,
Закончилась Война!

Уже прошло со Дня Победы
Аж семь десятков лет,
И каждый муж, и каждый дед
Большой оставил след.

Мы не забудем никогда
Отважный подвиг их,
С любовью помним их всегда
И мертвых, и живых!

 

 

Интервью с ветераном

Разгар весны. Выдался пасмурный, но не по-апрельски душный и пасмурный день. Легкое, беспорядочное гуляние ветра резво поднимало пыль, прошлогодние листья с дороги и обочин, и так же спешно складывало их обратно. Трава уже выстрелила ярко-зелеными побегами, но деревья не спешили одеваться в листву, раскинув вверх свои пустые ветви. Унылая картина: если окинуть взглядом вокруг – вроде бы весна, только скучная и неинтересная, если же смотреть только на раздетые кроны деревьев и серое небо – словно поздняя осень. Все это навевало безучастное и скучное настроение. В голове пронеслось: «Наверное, прохожие смотрят на меня, а я как хмурая туча... Как бы настроиться на рабочий лад?».

Надо настроиться! Ведь мы с отцом шли к ветерану Великой Отечественной войны, чтобы взять у него интервью. И с таким настроением появляться на пороге дома пожилого человека было просто недопустимо.

Отец вышагивал рядом. Кофр камеры наперевес. Зачехленный штатив раскачивался в такт его шагам. В этот день он сам себя назначил видеооператором и фотографом, инициативно присоединившимся к моему школьному заданию. Отец увлечен фотографией, фото- и видеотехникой и, если выдается возможность, с радостью что-нибудь фотографирует, снимает видео. Но в тот момент и он был серьезен и задумчив. Наверное, как и мне, его настроение было навеяно погодой. А может быть, он обдумывал, как пройдет интервью... А может....
Пришли! Обычный русский дом в частном секторе вблизи многоэтажного массива. Деревянная темно-голубая облицовка и ворота такого же цвета. На воротах состарившаяся табличка с надписью «Здесь живет ветеран Великой Отечественной Войны». Значит, мы по адресу.

Крупный пес неизвестной породы недружелюбно встретил нас, скалясь из-под ворот и всерьез намереваясь сорваться с цепи и искусать. Еще одна неуместная порция «позитива»...
На шумный лай и рычание собаки из-за ворот вышел низкорослый крепкий мужчина лет пятидесяти в рабочей формовке. Светлая полуседая шевелюра. Лицо простое и открытое, но взгляд настороженный. Угомонив верного охранника и спросив нас о цели визита, мужчина просиял улыбкой. Затем укоротил собачью привязь, открыл ворота, представился сыном Николая Степановича Заикина и радушно провел нас в дом. Пройдя через широкие сени, мы с отцом оказались в светлой просторной кухне, где нас встретил ветеран. Вот он, наш интервьюируемый Николай Степанович, чей адрес мне дала школьный учитель истории. Глубоко пожилой уже человек, одетый в майку и трико, совершенно седой, с костыльком, но бодрой для такого возраста выправкой, ясным, заинтересованным взором и невероятной, неизвестной, вернее, непривычной для меня энергетикой. Я поняла, что это простое, светлое добро и гостеприимность, радость любому посетителю, редкая сейчас для наших современников. Светлые глаза старца не без интереса окинули нас внимательным взглядом. Показалось, что Николай Степанович уже знает цель нашего визита. Так и есть. После того как мы представились и попросили разрешения взять интервью, ветеран с улыбкой пояснил, что уже привык к подобным посещениям молодых людей, но с радостью готов ответить на вопросы вновь.

Из кухни все прошли в еще более светлую комнату. Обстановка аскетичная. Наполовину крашеные голубым, наполовину побеленные стены. Ничего лишнего: гарнитур из дивана и двух мягких кресел, комод и тумба с телевизором. На телевизоре радиоприемник. Видимо, ветеран не отстает от жизни, в том числе и внешней. Все прибрано, ни пылинки. Подумалось: «В комнате достаточно светло, но на улице все так же хмуро, пасмурно... солнышко было бы кстати...». И вдруг, как по заказу, сквозь оконное стекло, через полупрозрачные занавески брызнул солнечный свет. Теперь и без того ясная комната ветерана засияла еще более ощутимым теплом и уютом. Это в одно мгновение приумножило излучаемое пожилым человеком добро. На душе становилось спокойно и радостно.

Пока отец устанавливал на штатив камеру, настравиал еще один фотоаппарат, а переодевшийся в костюм с наградами Николай Степанович размещался на диване, я безуспешно пыталась вспомнить загодя подготовленные для интервью вопросы. Однако, задавать их, как оказалось, не пришлось. Ветеран, без предупредеждения начал свой рассказ. Опасаясь, что отец не успел начать съемку, я расстерянно взглянула на камеру, на рассказчика, но, остановив взор на утвердительно-успокаивающем взгляде отца, поняла, что все в порядке, присела рядом с Николаем Степановичем и стала внимательно слушать.

...Внимательно ли?... Глядя на героя войны, я не слышала слов. Зато перед глазами пролетали яркие, возрожденные из истории и памяти ветерана образы. Незамысловатый рассказ Николая Степановича превратился в чувственные, до боли знакомые, но в то же время неизведанные мной доселе картины и сцены, чередующиеся как в кинохронике. Призыв в конце войны. Дорога на фронт. Причем не на Западный, как ожидали новобранцы, а на Восточный, японский. Однополчане. Радость Победы. Продолжительное несение службы на Восточном фронте. Возвращение домой. Послевоенная жизнь и становление страны. Мирный труд. Дом. Жена. Дети... Пенсия...

Созерцая внутренне жизненный и боевой путь ветерана, я поняла, что невозможно где-либо, ни в кино, ни в исторических очерках, вот так близко прикоснуться к славному былому могучего народа, скорбям потерь и торжеству выигранных боев, титаническим усилиям ради свободы и любви во имя Победы.

Николай Степанович заканчивал рассказ, и я отметила: его повествование было более посвящено довоенной, послевоенной и современной жизни, нежели самим боевым событиям. Об армейской службе рассказано сухо и, словно нарочито коротко. Зато мирная жизнь была описана душевно, с нервом и неподдельным чувством, радостью и ревностью к доброму, святому. Стало понятно – человеку памятна доставшаяся дорогой ценой Победа. Но более важна, необходима и бесценна мирная жизнь. Именно жизнь и созидание, а не смерти и потери. Истоки и наследие, а не ужасы войны.

Рассказ Николая Степановича закончился. Это стало понятно по двухсекундной задумчивости ветерана. В эти две секунды он повернул голову в сторону, взгляд его словно устремился куда-то вдаль, в прошлое, которое вновь пронеслось в душе героя войны. Но через мгновение Николай Степанович вновь улыбнулся и бодро спросил, о чем же еще нам рассказать.

Рассказано было достаточно. Пришло время прощаться. Отец свернул фото- и видеотехнику, сказал слова благодарности. Ветеран проводил нас до порога, попросил не стесняться навещать его и впредь. Мы с отцом пожелали доброму человеку такого же доброго здоровья и долгих лет жизни, низко поклонились герою и двинулись к выходу. Сын Николая Степановича проводил нас до калитки, вновь успокаивая пса в ограде. Выходя на улицу, словно по команде и я, и отец воскликнули: «Ого!»: справа и слева от усадьбы дом окружали палисадники, в которых величественно возвышались красивейшие, стройные березы неведомой нам раньше высоты. Было их с десяток, а то и более. Под одной березой у низкого частокола расположился огромный муравейник по пояс высотой, а в нем яростно трудились мириады муравьев, суетясь в своих весенних заботах. Сын Николая Степановича заметил: «Этим березам больше тридцати лет. Садили их с отцом всей семьей. А теперь у нас такой вот маленький лес».

Стоя под развеявшимся синим небом, в лучах яркого апрельского солнца, мы, как заворожённые созерцали эту невозмутимую красоту. А ведь это совершенно не было замечено, когда мы подходили к дому ветерана! Теперь же, после общения с героем былых времен, и мир вокруг стал другим, ярким, более живым. Отчего, спросите? Отвечу. От того, что во имя вот такого красивого мира без войны, наполненного смыслом жизни и радостью, не щадя себя боролись наши деды и прадеды. Прикоснувшись к этому душой через живой рассказ участника войны, по-другому начинаешь ценить геройский подвиг погибших и поныне живых, любить жизнь и свободу!

Домой мы шли исполненные радостным и добрым чувством. А вокруг цвела весна! Такая же, как и 70 лет назад!

P.S. Пару дней спустя мне пришлось еще раз посетить улицу, где проживает Заикин Николай Степанович. Дома вспомнилось, что в порыве эмоций мы забыли выполнить для видеоряда интервью фотоснимок дома ветерана снаружи. Подходя к дому с надписью ««Здесь живет ветеран Великой Отечественной Войны», я вновь застыла от восхищения и удивления: березы в палисадниках оделись в нежно-зеленый наряд и свисающие, грациозные ветви величественно махали мне сверху. Сделав нужные фото, я с легкостью побежала домой, через сотню шагов обернулась, и тоже помахала березам рукой. Жизнь продолжается!

Дополнительная информация

  • Автор: стихи и эссе - Елена Чайковская, видеоряд – Владимир Чайковский
  • Тип произведения: Творческий триптих
Прочитано 1716 раз
Другие материалы в этой категории: « Я вернусь!

Оставить комментарий

Убедитесь, что вы вводите (*) необходимую информацию, где нужно
HTML-коды запрещены